10% мирового населения пользуются ChatGPT каждую неделю
Мы вступили непосредственно в когнитивную эру, о чем свидетельствует недавний отчет, согласно которому почти 10% населения земного шара каждую неделю пользуются ChatGPT, генерируя миллиарды взаимодействий с ИИ. Если учесть пользователей других ведущих чат-ботов, эти цифры окажутся значительно выше и продолжают расти. В другом недавнем отчете отмечается, что ИИ проникает в общество гораздо быстрее «и с большей интенсивностью, чем распространение технологий [таких как персональные компьютеры и интернет] в XX веке».
В условиях столь стремительного внедрения надежды и страхи, связанные с ИИ, перестали быть гипотетическими. Они формируют общественные ожидания, бизнес-стратегии и политические дебаты. Оптимисты в отношении ИИ верят, что эта эра сулит экономический ренессанс или, по меньшей мере, обновление со всеобщим процветанием. Это приведет к тому, что труд станет добровольным, а творчество расцветет. Ряд ведущих руководителей бизнеса, в том числе Билл Гейтс и генеральный директор Nvidia Дженсен Хуанг, считают, что это приведет к сокращению рабочей недели. Генеральный директор Zoom Эрик Юань недавно заявил в интервью газете The New York Times: «Каждая компания перейдет на трех- или четырехдневную рабочую неделю. Я думаю, в конечном счете это высвободит время для каждого».
В то же время пессимисты, включая профессора информатики Романа Ямпольского, предупреждают о масштабной безработице в течение пяти лет и о появлении сверхъе разумных систем, способных внезапно выйти из-под нашего контроля и даже уничтожить человечество.
Лично я испытываю сомнения по поводу последнего сценария и с надеждой склоняюсь к первому. Я верю, что в конечном итоге ИИ расширит возможности человека и создаст новые формы богатства и перспектив. Но я также убежден, что достижение этой точки будет далеко не простым. Мы приближаемся к неспокойным годам когнитивной эры — времени между расколом и обновлением.
Уроки истории
История дает нам основания поумерить кратковременный оптимизм. Хотя крупные технологические потрясения в конечном итоге приводили к повышению уровня жизни, их первоочередным последствием зачастую становилось не изобилие, а дезорганизация: потеря работы сотрудниками, перегрузка институтов, дестабилизация государств и международных отношений. Индустриализация перекроила экономику, но лишь после десятилетий потрясений, неравенства и волнений. Цифровая революция создала процветание в глобальном масштабе, но также увеличила разрыв между регионами, поколениями и классами.
Почему мы должны думать, что на этот раз все будет иначе? Неужели наш вид внезапно стал мудрее, великодушнее и сдержаннее перед лицом насущных проблем? Или мы собираемся повторить тот же бурный цикл, только быстрее и с более высокими ставками?
Как часто приписывают Марку Твену: «История не повторяется. Она рифмуется». Когнитивная эра может не полностью копировать предыдущие технологические революции. Тем не менее, весьма вероятно, что ИИ станет еще одной главой в парадоксе прогресса, где каждый качественный скачок сначала проводит нас через сложный этап разрушения и восстановления. В этом процессе потрясения станут обычным делом. Рабочие места будут потеряны, и хотя со временем могут появиться новые роли, пока мало свидетельств того, что они возникнут быстро или в достаточных количествах, чтобы компенсировать потери.
Утрата смысла
Многие лидеры в сфере ИИ, включая Сэма Альтмана, Демиса Хассабиса и Джеффри Хинтона, считают, что высокоэффективные системы появятся в течение ближайших пяти лет. К 2030-м годам эти системы, вероятнее всего, глубоко интегрируются в общество, а ИИ-агенты перестанут быть просто помощниками и возьмут на себя автоматизацию большей части интеллектуального труда.
Этот сдвиг разрушит старый порядок и положит начало не только экономическому, но также психологическому и культурному переходу. Для многих тех, кто окажется вытеснен из привычной среды или разочарован, главной потерей станет не столько падение доходов, сколько утрата цели, смысла жизни и чувства общности. 2030-е годы, когда ИИ будет обладать мощными возможностями и широким распространением, станут трудным переходным периодом.
Работа всегда имела нечто большее, чем просто экономическую ценность: она давала людям идентичность, принадлежность к коллективу и гордость. Фермеры, фабричные рабочие и интеллектуальные работники — все находили ценность в своем вкладе. Когда эти роли дают сбой, смысл рушится вместе с ними. Если ИИ разрушит эту ткань быстрее, чем появятся новые источники смысла, грядущие потрясения могут оказаться столь же экзистенциальными, сколь и экономическими. Многим людям придется задаваться сложными вопросами о собственной ценности и значимости, размышляя о том, для чего они были созданы.
Стремительное развитие и распространение ИИ одновременно ускоряет и усиливает эту уязвимость. Даже когда возникают новые грани изобилия (например, улучшение здравоохранения), это не сразу предлагает новые формы осмысленности. Новый, обогащенный порядок может наступить, но потребуется время, чтобы он устоялся в виде общих ритуалов, институтов и историй, обеспечивающих благополучие. До тех пор многие могут почувствовать себя потерянными, оплакивая утраченное, не будучи уверенными в том, что придет ему на смену, и оставаясь уязвимыми перед лицом гнева или отчаяния.
Трещины в обществе
Когда стираются и смысл, и финансовая стабильность, последствия не остаются частным делом. Они выплескиваются в политику и практически во все сферы жизни, потенциально перекраивая устройство наций.
Период когнитивной эры может ознакомиться ростом неравенства, истощением систем социальной защиты и усилением гнева по отношению к элитам. Корпоративные прибыли могут взлететь, в то время как работники будут бороться за поиск стабильной или хорошо оплачиваемой работы. Как прогнозирует Джереми Кан из журнала Fortune, «самые образованные и квалифицированные специалисты будут использовать ИИ для достижения еще большей продуктивности, в то время как все остальные будут отставать все сильнее».
В недавней авторской колонке для газеты Guardian обозреватель по вопросам труда Дастин Гуастелла утверждал, что ИИ уже выступает мощным двигателем перераспределения доходов наверх. По его мнению, большая часть нынешнего энтузиазма инвесторов обусловлена ожиданиями снижения издержек и сокращения рабочих мест, в то время как львиную долю прироста забирают себе основатели компаний и акционеры.
Это уже усугубляет проблемы, с которыми сталкиваются многие молодые выпускники вузов, оказывающиеся отрезанными от стабильной карьеры, в то время как низкооплачиваемые рабочие места в таких секторах, как логистика, розничная торговля и общественное питание, подвергаются быстрой автоматизации. Если эта тенденция сохранится, переходные годы будут напоминать не ренессанс, а стратификацию: богатство будет концентрироваться на вершине, а внизу распространится дезорганизация.
Последствия этого сдвига не ограничатся экономикой. Недавние сообщения показывают, что ИИ уже проводит линии раскола внутри политических коалиций: сторонники бизнеса делают упор на рост и производительность, в то время как более популистские течения предупреждают о потере рабочих мест и социальных потрясениях. Эти трещины предвещают штормовой период, в течение которого институты и альянсы, некогда обеспечивавшие стабильность, могут утратить сплоченность, особенно когда граждане начнут искать виноватых.
Государства со слабыми институтами окажутся наиболее уязвимыми, но даже страны с прочными общественными договорами почувствуют напряжение. Вызовы 2030-х годов будут отражены не только в статистике производительности, но и в повседневной жизни людей, чувствующих, что будущее строят без них.
Альтернативный сценарий
Это один из возможных путей прохождения через данный неспокойный период. И все же раскол — это не предопределенность. Те же силы, которые грозят разъединить нас, при бережном управлении могут помочь сформировать более гуманный переход в когнитивную эру. В этом альтернативном сценарии ИИ становится не столько силой замещения, сколько партнером по усилению возможностей.
Экономист из Массачусетского технологического института (MIT) Давид Автор утверждал, что при продуманном проектировании и внедрении ИИ может помочь восстановить рабочие места для среднего класса, а не разрушать их. Его точка зрения подчеркивает, что будущее не предопределено и зависит от того, будет ли ИИ использоваться для дополнения человеческих возможностей или для их замены.
В медицине ИИ мог бы анализировать сканинограммы и результаты анализов, позволяя врачам проводить больше времени с пациентами. В образовании репетиторы на базе ИИ могли бы брать на себя рутинное обучение, пока учителя сосредоточены на наставничестве. В юридической и деловой сфере ИИ мог бы составлять стандартные документы, оставляя профессионалам концентрацию на принятии решений и стратегии. При целенаправленном проектировании многие профессии трансформируются, а не исчезают, и появляются новые формы труда, которые расширяют средний класс, а не уменьшают его.
Институты, хоть и медленно адаптируясь, начинают реагировать осознанным дизайном. Системы социальной защиты не сворачиваются, а укрепляются. Программы переквалификации и непрерывного обучения становятся общедоступными при поддержке как государственных средств, так и частного бизнеса. Правительства экспериментируют с механизмами распределения богатства, создаваемого ИИ, включая пилотные проекты целевого базового дохода, расширение общественных благ и налоговые реформы, связывающие доходы корпораций более напрямую с общественной пользой.
При таком развитии событий политический контекст также меняется. Гнев и разобщенность никуда не исчезают, но вокруг солидарности, общих финансовых перспектив и заботы о здоровье формируются новые коалиции. Движения возникают не только для сопротивления вытеснению с рынка труда, но и для того, чтобы настаивать на более инклюзивном процветании. Соперничество между государствами продолжается, однако появляется определенное сотрудничество в вопросах безопасности, регулирования и ответственного использования, что помогает смягчить наихудшие последствия бесконтрольной гонки ИИ.
Такой мир все еще неспокоен, но менее конвульсивен. Он может представлять собой разрозненное лоскутное одеяло, способное, тем не менее, постепенно прийти не к краху, а к обновлению. Трудный путь останется таковым, но его можно пройти с осторожностью. Облик этого периода не предрешен заранее. Он будет определяться нашим выбором и тем, позволим ли мы доминировать разобщенности или сможем направить этот переход к общему ренессансу.
Неустойчивый комплекс последствий
Когнитивное будущее может развиваться вовсе не по тем крайним сценариям, что были описаны в самом начале. Сбои могут оказаться поверхностными, а трудности продлятся всего несколько лет, прежде чем пустят корни новые роли и институты. Некоторые оптимисты даже воображают возможность вообще пропустить этот период и сразу перейти в эпоху изобилия, хотя история подсказывает, что это маловероятно.
Куда более правдоподобным представляется смешанный и неравномерный курс. Многим людям придется пережить тяжелые потери — не только работы, но также уверенности в себе, идентичности и общности. Карьера, казавшаяся некогда надежной, может рухнуть, семьи столкнутся с годами финансовых трудностей, а целые города опустеют по мере автоматизации отраслей.
Для одних потрясения будут недолгими благодаря быстрому появлению новых возможностей. Для других борьба может затянуться на все 2030-е годы, оставив шрамы, которые определят судьбу целого поколения. Эти средние годы когнитивной эры порой будут суровыми и сложными. Они будут отмечены контрастами, когда позитивные истории об успехах ИИ и новых индустриях разворачиваются параллельно с историями об отчаянии.
Таков парадокс прогресса, который всегда сопровождал великие технологические сдвиги. Оптимисты будут продолжать видеть в ИИ обещание обновления и процветания, в то время как пессимисты станут предупреждать об упадке. Истина, как и прежде, скорее всего, окажется где-то посередине.
За этим неспокойным переходом кроется возможность обрести безопасную гавань, где институты восстановят баланс, экономическая безопасность будет распределяться более широко, работа и жизнь придут в гармоное соответствие, а новые формы смыслов пустят корни. Эта цель не гарантирована, но она остается достижимой, если мы проявим зрелость и воображение, чтобы воплотить ее в реальность.
Гэри Гроссман (Gary Grossman) — исполнительный вице-президент практики технологических решений в компании Edelman.
Добро пожаловать в сообщество VentureBeat!
Наша программа гостевых публикаций — это площадка, где технические эксперты делятся инсайтами и представляют нейтральные, независимые глубокие аналитические материалы об ИИ, инфраструктуре данных, кибербезопасности и других передовых технологиях, формирующих будущее бизнеса.
Узнайте больше из нашей программы гостевых постов и ознакомьтесь с нашими рекомендациями, если вы хотите опубликовать собственную статью!
